Как прокуратор пытался спасти Иуду

Как прокуратор пытался спасти Иуду

Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Пропали висящие мосты, соединяющие храм со ужасной Антониевой башней, опустилась с неба пучина и залила крылатых богов над гипподромом, Хасмонейский дворец с бойницами, рынки, караван-сараи, переулки, пруды... Пропал Ершалаим – величавый город, будто бы не существовал на свете. Все пожрала тьма, напугавшая Как прокуратор пытался спасти Иуду все живое в Ершалаиме и его округах. Необычную тучу принесло с моря к концу денька, четырнадцатого денька вешнего месяца нисана.

Она уже навалилась своим брюхом на Лысый Череп, где палачи поспешно кололи казнимых, она навалилась на храм в Ершалаиме, сползла дымными потоками с холмика его и залила Как прокуратор пытался спасти Иуду Нижний Город. Она вливалась в окошки и гнала с кривых улиц людей в дома. Она не торопилась отдавать свою воду и отдавала только свет. Едва дымное темное варево распарывал огнь, из кромешной тьмы взмывала ввысь величавая глыба храма со сверкающим чешуйчатым покрытием. Но он потухал во мгновение, и храм погружался в Как прокуратор пытался спасти Иуду черную пучину. Пару раз он выскакивал из нее и снова проваливался, и всякий раз этот провал сопровождался грохотом катастрофы.

Другие трепетные мигания вызывали из пучины противостоящий храму на западном холмике дворец Ирода Величавого, и жуткие безглазые золотые скульптуры взмывали к черному небу, простирая к нему руки. Но снова скрывался Как прокуратор пытался спасти Иуду небесный огнь, и томные удары грома загоняли золотых кумиров во тьму.

Ливень хлынул внезапно, тогда и гроза перебежала в ураган. В том самом месте, где около пополудни, близ мраморной скамьи в саду, дискутировали прокуратор и первосвященник, с ударом, схожим на пушечный, как трость переломило кипарис. Вкупе с Как прокуратор пытался спасти Иуду водяной пылью и градом на балкон под колонны несло сорванные розы, листья магнолий, мелкие сучья и песок. Ураган терзал сад.

В это время под колоннами находился только один человек, и этот человек был прокуратор.

Сейчас он не посиживал в кресле, а лежал на ложе у низкого маленького стола, уставленного яствами и Как прокуратор пытался спасти Иуду вином в кувшинах. Другое ложе, пустое, находилось с другой стороны стола. У ног прокуратора простиралась неубранная красноватая, вроде бы кровавая, лужа и валялись осколки разбитого кувшина. Слуга, перед грозою накрывавший для прокуратора стол, почему-либо растерялся под его взором, взволновался от того, что кое-чем не угодил, и прокуратор, рассердившись Как прокуратор пытался спасти Иуду на него, разбил кувшин о мозаичный пол, проговорив:

– Почему в лицо не смотришь, когда подаешь? Разве ты чего-нибудть украл?

Темное лицо африканца посерело, в очах его появился смертельный кошмар, он задрожал и чуть не разбил и 2-ой кувшин, но гнев прокуратора почему-либо улетел так же Как прокуратор пытался спасти Иуду стремительно, как и прилетел. Африканец кинулся было подбирать осколки и затирать лужу, но прокуратор махнул ему рукой, и раб удрал. А лужа осталась.

Сейчас африканец во время урагана спрятался около ниши, где помещалась скульптура белоснежной голый дамы со склоненной головой, опасаясь показаться не впору на глаза и в то же Как прокуратор пытался спасти Иуду время боясь и пропустить момент, когда его может позвать прокуратор.

Лежащий на ложе в грозовом полумраке прокуратор сам наливал для себя вино в чашу, пил долгими глотками, по временам притрагивался к хлебу, крошил его, глотал малеханькими кусками, временами высасывал устрицы, жевал лимон и пил снова.

Если б Как прокуратор пытался спасти Иуду не рев воды, если б не удары грома, которые, казалось, угрожали расплющить крышу дворца, если б не стук града, молотившего по ступеням балкона, можно было бы расслышать, что прокуратор что-то бурчит, разговаривая сам с собой. И если б нестойкое трепетание небесного огня перевоплотился бы в неизменный свет, наблюдающий Как прокуратор пытался спасти Иуду мог бы созидать, что лицо прокуратора с воспаленными последними бессонницами и вином очами выражает нетерпение, что прокуратор не только лишь глядит на две белоснежные розы, утонувшие в красноватой луже, но повсевременно поворачивает лицо к саду навстречу водяной пыли и песку, что он кого-либо ожидает, нетерпеливо ожидает.

Прошло некое время Как прокуратор пытался спасти Иуду, и пелена воды перед очами прокуратора стала редеть. Как ни был яростен ураган, он слабел. Сучья больше не трещали и не падали. Удары грома и блистания становились пореже. Над Ершалаимом плыло уже не фиолетовое с белоснежной опушкой покрывало, а обычная сероватая арьергардная облако. Грозу сносило к мертвому морю.

Сейчас уж Как прокуратор пытался спасти Иуду можно было расслышать в отдельности и шум дождика, и шум воды, низвергающейся по желобам и прямо по ступеням той лестницы, по которой прокуратор шел деньком для объявления приговора на площади. А в конце концов зазвучал и заглушенный доныне фонтан. Светлело. В сероватой пелене, убегавшей на восток, появились Как прокуратор пытался спасти Иуду голубые окна.

Здесь издалече, прорываясь через стук уже совершенно слабого дождя, донеслись до слуха прокуратора слабенькие звуки труб и стрекотание нескольких сот копыт. Услышав это, прокуратор шевельнулся, и лицо его ожило. Ала ворачивалась с Лысой Горы, судя по звуку, она проходила через ту площадь, где был объявлен приговор.

В конце концов услышал Как прокуратор пытался спасти Иуду прокуратор и давно ожидаемые шаги, и шлепанье но лестнице, ведущей к верхней площадке сада перед самым балконом. Прокуратор растянул шейку, и глаза его заблистали, выражая удовлетворенность.

Меж 2-ух мраморных львов показалась сначала голова в капюшоне, а потом и совсем влажный человек в облепившем тело плаще. Это Как прокуратор пытался спасти Иуду был тот человек, что перед приговором шептался с прокуратором в затемненной комнате дворца и который во время экзекуции посиживал на трехногом табурете, играя прутиком.

Не разбирая луж, человек в капюшоне пересек площадку сада, вступил на мозаичный пол балкона и, подняв руку, произнес высочайшим приятным голосом:

– Прокуратору здравствовать и ликовать. – Пришедший гласил Как прокуратор пытался спасти Иуду по-латыни.

– Боги! – воскрикнул Пилат, – да ведь на вас нет сухой нити! Каковой ураган? А? Прошу вас немедля пройти ко мне. Переоденьтесь, сделайте мне одолжение.

Пришедший отбросил капюшон, найдя совсем влажную, с прилипшими ко лбу волосами голову, и, выразив на собственном бритом лице обходительную ухмылку, стал отрешаться переодеться, уверяя, что Как прокуратор пытался спасти Иуду дождь не может ему ничем разрушить.

– Не желаю слушать, – ответил Пилат и хлопнул в ладоши. Этим он вызвал прячущихся от него слуг и повелел им позаботиться о пришедшем, а потом немедля подавать горячее блюдо. Для того чтоб высушить волосы, переодеться, переобуться и вообщем привести себя в порядок, пришедшему Как прокуратор пытался спасти Иуду к прокуратору пригодилось сильно мало времени, и скоро он появился на балконе в сухих сандалиях, в сухом багровом военном плаще и с приглаженными волосами.

В это время солнце возвратилось в Ершалаим и, до того как уйти и утопнуть в Средиземном море, посылало прощальные лучи ненавидимому прокуратором городку Как прокуратор пытался спасти Иуду и золотило ступени балкона. Фонтан совершенно оживился и распелся во всю мочь, голуби выкарабкались на песок, гулькали, перепрыгивали через сломанные сучья, клевали что-то в влажном песке. Красноватая лужа была затерта, убраны черепки, на столе дымилось мясо.

– Я слушаю приказания прокуратора, – произнес пришедший, подходя к столу.

– Но ничего не Как прокуратор пытался спасти Иуду услышите, пока не сядете к столу и не выпьете вина, – разлюбезно ответил Пилат и указал на другое ложе.

Пришедший прилег, слуга налил в его чашу густое красноватое вино. Другой слуга, осторожно наклонясь над плечом Пилата, заполнил чашу прокуратора. После чего тот жестом удалил обоих слуг. Пока пришедший пил и ел, Пилат Как прокуратор пытался спасти Иуду, прихлебывая вино, посматривал прищуренными очами на собственного гостя. Явившийся к Пилату человек был средних лет, с очень приятным круглым и чистоплотным лицом, с мясистым носом. Волосы его были какого-то неопределенного цвета. На данный момент, высыхая, они светлели. Национальность вторженца было бы тяжело установить. Основное, что определяло его лицо, это Как прокуратор пытался спасти Иуду было, пожалуй, выражение благодушия, которое нарушали, вобщем, глаза, либо, точнее, не глаза, а манера пришедшего глядеть на собеседника. Обычно мелкие глаза свои вторженец держал под прикрытыми, мало странноватыми, будто бы припухшими, веками. Тогда в щелочках этих глаз сияло незлобное лукавство. Нужно считать, что гость прокуратора был склонен к юмору Как прокуратор пытался спасти Иуду. Но по временам, совсем изгоняя посверкивающий этот юмор из щелочек, теперешний гость обширно открывал веки и взглядывал на собственного собеседника в один момент и в упор, будто бы с целью стремительно рассмотреть какое-то неприметное пятнышко на носу у собеседника. Это длилось одно мгновение, после этого веки снова опускались Как прокуратор пытался спасти Иуду, суживались щелочки, и в их начинало сиять благодушие и коварный мозг.

Пришедший не отказался и от 2-ой чаши вина, с видимым удовольствием проглотил несколько устриц, отведал вареных овощей, съел кусочек мяса.

Насытившись, он похвалил вино:

– Потрясающая лоза, прокуратор, но это – не «Фалерно»?

– «Цекуба», тридцатилетнее, – разлюбезно отозвался прокуратор.

Гость Как прокуратор пытался спасти Иуду приложил руку к сердечку, отказался что-либо есть еще, объявил, что сыт. Тогда Пилат заполнил свою чашу, гость поступил так же. Оба обедающие отлили мало вина из собственных чаш в блюдо с мясом, и прокуратор произнес звучно, поднимая чашу:

– За нас, за тебя, кесарь, отец римлян, самый Как прокуратор пытался спасти Иуду дорогой и наилучший из людей!

После чего допили вино, и африканцы убрали со стола яства, оставив на нем фрукты и кувшины. Опять-таки жестом прокуратор удалил слуг и остался со своим гостем один под колоннадой.

– Итак, – заговорил негромко Пилат, – что сможете вы сказать мне о настроении в этом городке?

Он Как прокуратор пытался спасти Иуду невольно направил собственный взгляд туда, где за террасами сада, понизу, догорали и колоннады, и плоские кровли, позлащаемые последними лучами.

– Я полагаю, прокуратор, – ответил гость, – что настроение в Ершалаиме сейчас удовлетворительное.

– Так что можно ручаться, что кавардаки более не грозят?

– Ручаться можно, – нежно посматривая на прокуратора, ответил гость, – только Как прокуратор пытался спасти Иуду за одно в мире – за мощь величавого кесаря.

– Да отправлют ему боги долгую жизнь, – тотчас же схватил Пилат, – и всеобщий мир. – Он помолчал и продолжал: – Так что вы полагаете, что войска сейчас можно увести?

– Я полагаю, что когорта моментального может уйти, – ответил гость и прибавил: – Неплохо бы было, если Как прокуратор пытался спасти Иуду б на прощание она продефилировала по городку.

– Очень отменная идея, – одобрил прокуратор, – послезавтра я ее отпущу и сам уеду, и – клянусь вам пиром 12-ти богов, ларами клянусь – я дал бы почти все, чтоб сделать это сейчас.

– Прокуратор не любит Ершалаима? – благодушно спросил гость.

– Помилосердствуйте, – улыбаясь, воскрикнул прокуратор, – нет более безвыходного места на Как прокуратор пытался спасти Иуду земле. Я не говорю уже о природе! Я бываю болен каждый раз, как мне приходится сюда приезжать. Но это бы еще полгоря. Но эти празднички – колдуны, колдуны, волшебники, эти своры богомольцев... Фанатики, фанатики! Чего стоил один этот мессия, которого они вдруг стали ждать в этом году! Каждую минутку Как прокуратор пытался спасти Иуду только и ожидаешь, что придется быть очевидцем неприятнейшего кровопролития. Всегда тасовать войска, читать доносы и ябеды, из которых к тому же половина написана на тебя самого! Согласитесь, что это скучновато. О, если б не императорская служба!..

– Да, празднички тут трудные, – согласился гость.

– Искренне желаю, чтоб они быстрее кончились, – энергично добавил Как прокуратор пытался спасти Иуду Пилат. – Я получу возможность в конце концов возвратиться в Кесарию. Верите ли, это бредовое сооружение Ирода, – прокуратор махнул рукой повдоль колоннады, так что стало ясно, что он гласит о дворце, – положительно сводит меня с мозга. Я не могу ночевать в нем. Мир не знал более необычной Как прокуратор пытался спасти Иуду архитектуры. Да, но вернемся к делам. Сначала, этот окаянный Вар-равван вас не беспокоит?

Здесь гость и послал собственный особый взор в щеку прокуратора. Но тот тоскующими очами глядел вдаль, брезгливо сморщившись и созерцая часть городка, лежащую у его ног и угасающую в предвечерье. Потух и взор гостя, и Как прокуратор пытался спасти Иуду веки его опустились.

– Нужно мыслить, что Вар-равван стал сейчас неопасен, как ягненок, – заговорил гость, и морщинки появились на круглом лице. – Ему неловко бунтовать сейчас.

– Очень известен? – спросил Пилат, усмехнувшись.

– Прокуратор, как обычно, тонко соображает вопрос!

– Но, во всяком случае, – озабоченно увидел прокуратор, и узкий, длиннющий палец с черным Как прокуратор пытался спасти Иуду камнем перстня поднялся ввысь, – нужно будет...

– О, прокуратор может быть уверен в том, что, пока я в Иудее, Вар не сделает ни шагу без того, чтоб за ним не шли по пятам.

– Сейчас я спокоен, как, вобщем, и всегда спокоен, когда вы тут.

– Прокуратор очень добр!

– А сейчас прошу сказать мне Как прокуратор пытался спасти Иуду о экзекуции, – произнес прокуратор.

– Что конкретно интересует прокуратора?

– Не было ли со стороны толпы попыток выражения возмущения? Это главное, естественно.

– Никаких, – ответил гость.

– Прекрасно. Вы сами установили, что погибель пришла?

– Прокуратор может быть уверен в этом.

– А скажите... напиток им давали перед повешением на столбы?

– Да. Но Как прокуратор пытался спасти Иуду он, – здесь гость закрыл глаза, – отказался его испить.

– Кто конкретно? – спросил Пилат.

– Простите, игемон! – воскрикнул гость, – я не именовал? Га-Ноцри.

– Безумец! – произнес Пилат, почему-либо гримасничая. Под левым глазом у него задергалась жилка, – дохнуть от ожогов солнца! Для чего же отрешаться от того, что предлагается по закону? В Как прокуратор пытался спасти Иуду каких выражениях он отказался?

– Он произнес, – снова закрывая глаза, ответил гость, – что благодарит и не обвиняет за то, что у него отняли жизнь.

– Кого? – глухо спросил Пилат.

– Этого он, игемон, не произнес.

– Не пробовал ли он проповедовать что-либо в присутствии боец?

– Нет, игемон, он не был многословен сейчас. Единственное, что он Как прокуратор пытался спасти Иуду произнес, это, что в числе человечьих пороков одним из самых основных он считает боязливость.

– К чему это было сказано? – услышал гость в один момент треснувший глас.

– Этого нельзя было осознать. Он вообщем вел себя удивительно, как, вобщем, и всегда.

– В чем странность?

– Он всегда пробовал заглянуть Как прокуратор пытался спасти Иуду в глаза то одному, то другому из окружающих и всегда улыбался некий рассеянной ухмылкой.

– Больше ничего? – спросил осиплый глас.

– Больше ничего.

Прокуратор ударил чашей, наливая для себя вина. Осушив ее до самого дна, он заговорил:

– Дело заключается в последующем: хотя мы и не можем найти – в данное время, по последней Как прокуратор пытался спасти Иуду мере, – каких-то его поклонников либо последователей, все же ручаться, что их совершенно нет, нельзя.

Гость пристально слушал, наклонив голову.

– И вот, во избежание каких-нибудь сюрпризов, – продолжал прокуратор, – я прошу вас немедля и без всякого шума убрать с лица земли тела всех 3-х казненных и похоронить их в Как прокуратор пытался спасти Иуду тайне и в тиши, так, чтоб о их больше не было ни слуху ни духу.

– Слушаю, игемон, – произнес гость и встал, говоря: – Ввиду трудности и ответственности дела разрешите мне ехать немедля.

– Нет, присядьте еще, – произнес Пилат, жестом останавливая собственного гостя, – еще есть два вопроса. 2-ой – ваши большенные награды на Как прокуратор пытался спасти Иуду труднейшей работе в должности заведующего потаенной службой при прокураторе Иудеи дают мне приятную возможность доложить об этом в Риме.

Здесь лицо гостя порозовело, он встал и поклонился прокуратору, говоря:

– Я только исполняю собственный долг на императорской службе!

– Но я желал бы просить вас, – продолжал игемон, – если вам предложат перевод Как прокуратор пытался спасти Иуду отсюда с увеличением, отрешиться от него и остаться тут. Мне ни за что не хотелось бы расстаться с вами. Пусть вас вознаградят каким-либо другим методом.

– Я счастлив служить под вашим начальством, игемон.

– Мне это очень приятно. Итак, 3-ий вопрос. Касается этого, как его... Иуды из Кириафа.

Здесь гость и послал Как прокуратор пытался спасти Иуду прокуратору собственный взор и тотчас, как полагается, угасил его.

– Молвят, что он, – понижая глас, продолжал прокуратор, – средства как будто получил за то, что так гостеприимно принял у себя этого сумасшедшего философа.

– Получит, – тихонько поправил Пилата начальник потаенной службы.

– А велика ли сумма?

– Этого никто не может знать Как прокуратор пытался спасти Иуду, игемон.

– Даже вы? – своим изумлением выражая комплимент, произнес игемон.

– Как досадно бы это не звучало, даже я, – тихо ответил гость, – но что он получит эти средства сейчас вечерком, это я знаю. Его сейчас вызывают во дворец Каифы.

– Ах, скупой старик из Кириафа, – улыбаясь, увидел прокуратор, – ведь он старик Как прокуратор пытался спасти Иуду?

– Прокуратор никогда не ошибается, но на этот раз ошибся, – разлюбезно ответил гость, – человек из Кириафа – юноша.

– Скажите! Характеристику его вы сможете мне дать? Фанатик?

– О нет, прокуратор.

– Так. А еще чего-нибудть?

– Очень прекрасен.

– А еще? Имеет, может быть, какую-нибудь страсть?

– Тяжело знать так точно всех в этом огромном городке Как прокуратор пытался спасти Иуду, прокуратор...

– О нет, нет, Афраний! Не умаляйте собственных наград!

– У него есть одна страсть, прокуратор. – Гость сделал крошечную паузу. – Страсть к деньгам.

– А он чем занимается?

Афраний поднял глаза наверх, поразмыслил и ответил:

– Он работает в меняльной лавке у 1-го из собственных родственников.

– Вот как, так, так, так. – Здесь Как прокуратор пытался спасти Иуду прокуратор замолк, обернулся, нет ли кого на балконе, и позже произнес тихо: – Итак вот в чем дело – я получил сейчас сведения о том, что его зарежут сейчас ночкой.

Тут гость не только лишь метнул собственный взор на прокуратора, но даже незначительно задержал его, а после чего ответил:

– Вы, прокуратор, очень Как прокуратор пытался спасти Иуду лестно откликались обо мне. По-моему, я не заслуживаю вашего доклада. У меня этих сведений нет.

– Вы достойны наивысшей заслуги, – ответил прокуратор, – но сведения такие имеются.

– Осмелюсь спросить, от кого же эти сведения?

– Позвольте мне пока этого не гласить, тем паче что они случайны, темны и недостоверны Как прокуратор пытался спасти Иуду. Но я должен предугадать все. Такая моя должность, а пуще всего я должен веровать собственному предчувствию, ибо никогда оно еще меня не накалывало. Сведения же состоят в том, что кто-то из потаенных друзей Га-Ноцри, возмущенный страшным предательством этого менялы, столковывается со своими сообщниками уничтожить его сейчас ночкой, а Как прокуратор пытался спасти Иуду средства, приобретенные за предательство, подбросить первосвященнику с запиской: «Возвращаю окаянные средства!»

Больше собственных внезапных взглядов начальник потаенной службы на игемона не кидал и продолжал слушать его, прищурившись, а Пилат продолжал:

– Представте, приятно ли будет первосвященнику в праздничную ночь получить схожий подарок?

– Не только лишь не приятно, – улыбнувшись Как прокуратор пытался спасти Иуду, ответил гость, – но я полагаю, прокуратор, что это вызовет очень большой скандал.

– И я сам такого же представления. Именно поэтому я прошу вас заняться этим делом, другими словами принять все меры к охране Иуды из Кириафа.

– Приказание игемона будет исполнено, – заговорил Афраний, – но я должен успокоить игемона: план злодеев очень Как прокуратор пытался спасти Иуду тяжело выполним. Ведь пошевелить мозгами только, – гость, говоря, обернулся и продолжал: – выследить человека, зарезать, да еще выяснить, сколько получил, да умудриться возвратить средства Каифе, и все это в одну ночь? Сейчас?

– И все же его зарежут сейчас, – упорно повторил Пилат, – у меня предчувствие, говорю я вам! Не было варианта Как прокуратор пытался спасти Иуду, чтоб оно меня околпачило, – здесь судорога прошла по лицу прокуратора, и он кратко потер руки.

– Слушаю, – покорливо отозвался гость, поднялся, выпрямился и вдруг спросил сердито: – Так зарежут, игемон?

– Да, – ответил Пилат, – и вся надежда лишь на вашу изумляющую всех исполнительность.

Гость поправил тяжкий пояс под плащом и произнес:

– Имею честь Как прокуратор пытался спасти Иуду, желаю здравствовать и ликовать.

– Ах да, – негромко воскликнул Пилат, – я ведь совершенно запамятовал! Ведь я вам должен!..

Гость удивился.

– Право, прокуратор, вы мне ничего не должны.

– Ну как нет! При заезде моем в Ершалаим, помните, масса нищих... я еще желал кинуть им средства, а у меня не Как прокуратор пытался спасти Иуду было, и я взял у вас.

– О прокуратор, это какая-нибудь безделица!

– И о безделице надлежит держать в голове.

Здесь Пилат обернулся, поднял плащ, лежащий на кресле сзади него, вытащил из-под него кожаный мешок и протянул его гостю. Тот поклонился, принимая его, и упрятал под плащ.

– Я жду, – заговорил Пилат Как прокуратор пытался спасти Иуду, – доклада о погребении, также и по этому делу Иуды из Кириафа сейчас же ночкой, слышите, Афраний, сейчас. Конвою будет дан приказ будить меня, едва вы покажетесь. Я жду вас!

– Имею честь, – произнес начальник потаенной службы и, повернувшись, пошел с балкона. Слышно было, как он хрустел, проходя по Как прокуратор пытался спасти Иуду влажному песку площадки, позже послышался стук его сапог по мрамору меж львов. Позже срезало его ноги, туловище, и, в конце концов, пропал и капюшон. Здесь только прокуратор увидел, что солнца уже нет и пришли сумерки.

Глава 26

Погребение

Может быть, эти сумерки и были причиною того, что наружность прокуратора резко поменялась Как прокуратор пытался спасти Иуду. Он будто бы на очах постарел, сгорбился и, не считая того, стал тревожен. Один раз он обернулся и почему-либо вздрогнул, бросив взор на пустое кресло, на спинке которого лежал плащ. Приближалась торжественная ночь, вечерние тени игрались свою игру, и, возможно, усталому прокуратору померещилось, что кто-то посиживает в пустом Как прокуратор пытался спасти Иуду кресле. Допустив малодушие – пошевелив плащ, прокуратор оставил его и забегал по балкону, то потирая руки, то подбегая к столу и хватаясь за чашу, то останавливаясь и начиная глупо глядеть на мозаику пола, будто бы пытаясь прочитать в ней какие-то письмена.

За нынешний денек уже 2-ой раз на него Как прокуратор пытался спасти Иуду пала тоска. Потирая висок, в каком от адской утренней боли осталось только тупое, мало ноющее воспоминание, прокуратор все силился осознать, в чем причина его духовных мучений. И стремительно он сообразил это, но постарался одурачить себя. Ему ясно было, что сейчас деньком он что-то невозвратно упустил, и сейчас он Как прокуратор пытался спасти Иуду упущенное желает поправить какими-то маленькими и жалкими, а главное, запоздавшими действиями. Обман же себя самого заключался в том, что прокуратор старался внушить для себя, что деяния эти, теперешние, вечерние, более важны, чем утренний приговор. Но это очень плохо удавалось прокуратору.

На одном из поворотов он круто тормознул и свистнул Как прокуратор пытался спасти Иуду. В ответ на этот свист в сумерках загремел маленький лай, и из сада выскочил на балкон огромный остроухий пес сероватой шерсти, в ошейнике с золочеными бляшками.

– Банга, Банга, – слабо кликнул прокуратор.

Пес поднялся на задние лапы, а фронтальные опустил на плечи собственному владельцу, так что чуть не повалил Как прокуратор пытался спасти Иуду на пол, и лизнул его в щеку. Прокуратор сел в кресло, Банга, высунув язык и нередко дыша, улегся у ног владельца, при этом удовлетворенность в очах пса означала, что кончилась гроза, единственное в мире, чего страшился бесстрашный пес, также то, что он снова здесь, рядом с тем человеком Как прокуратор пытался спасти Иуду, которого обожал, уважал и считал самым могучим в мире, властелином всех людей, с помощью которого и себя самого пес считал существом привилегированным, высшим и особым. Но, улегшись у ног и даже не смотря на собственного владельца, а смотря в вечереющий сад, пес сходу сообразил, что владельца его поняла неудача. Потому он переменил Как прокуратор пытался спасти Иуду позу, поднялся, зашел с боковой стороны и фронтальные лапы и голову положил на колени прокуратору, вымазав полы плаща влажным песком. Возможно, деяния Банги должны были означать, что он утешает собственного владельца и несчастье готов повстречать вкупе с ним. Это он пробовал выразить и в очах, скашиваемых Как прокуратор пытался спасти Иуду к владельцу, и в насторожившихся навостренных ушах. Так оба они, и пес и человек, любящие друг дружку, повстречали праздничную ночь на балконе.

В это время гость прокуратора находился в огромных хлопотах. Покинув верхнюю площадку сада перед балконом, он по лестнице спустился на последующую террасу сада, повернул вправо и вышел Как прокуратор пытался спасти Иуду к казармам, размещенным на местности дворца. В этих казармах и были расквартированы те две кентурии, которые пришли вкупе с прокуратором на празднички в Ершалаим, также потаенная охрана прокуратора, командовал которой этот самый гость. Гость провел в казармах мало времени, менее 10 минут, но по прошествии этих 10 минут со двора казарм выехали Как прокуратор пытался спасти Иуду три повозки, нагруженные шанцевым инвентарем и бочкой с водою. Повозки аккомпанировали пятнадцать человек в сероватых плащах, верховые. В сопровождении их повозки выехали с местности дворца через задние ворота, взяли на запад, вышли из ворот в городской стенке и пошли по тропинке сначала на вифлеемскую дорогу, а позже по ней Как прокуратор пытался спасти Иуду на север, дошли до перекрестка у Хевронских ворот тогда и двинулись по Яффской дороге, по которой деньком проходила процессия с осужденными на казнь. В это время было уже мрачно и на горизонте показалась луна.

Вскорости после того как уехали повозки с сопровождающей их командой, отбыл с местности дворца верхом и гость Как прокуратор пытался спасти Иуду прокуратора, переодевшийся в черный поношенный хитон. Гость направился не за город, а в город. Через некое время его можно было созидать подъезжающим к крепости Антония, расположенной на севере и в конкретной близости от величавого храма. В крепости гость пробыл тоже очень недолго, а потом след его нашелся в Нижнем Как прокуратор пытался спасти Иуду Городке, в кривых его и путаных улицах. Сюда гость приехал уже верхом на муле.

Отлично знавший город гость просто разыскал ту улицу, которая ему была нужна. Она носила заглавие Греческой, потому что на ней помещалось несколько греческих лавок, в том числе одна, в какой вели торговлю коврами. Конкретно у Как прокуратор пытался спасти Иуду этой лавки гость приостановил собственного мула, слез и привязал его к кольцу у ворот. Лавка была уже заперта. Гость вошел в калитку, находившуюся рядом со входом в лавку, и попал в квадратный маленький дворик, покоем обставленный сараями. Повернув во дворе за угол, гость оказался у каменной Как прокуратор пытался спасти Иуду террасы дома, увитой плющом, и огляделся. И в домике и в сараях было мрачно, еще не зажигали огня. Гость негромко позвал:

– Низа!

На клич этот заскрипела дверь, и в вечернем полумраке на терраске появилась юная дама без покрывала. Она склонилась над перилами терраски, тревожно всматриваясь, желая выяснить, кто пришел Как прокуратор пытался спасти Иуду. Узнав вторженца, она приветливо заулыбалась ему, закивала головой, махнула рукою.

– Ты одна? – негромко по-гречески спросил Афраний.

– Одна, – прошептала дама на терраске. – Супруг с утра уехал в Кесарию, – здесь дама обернулась на дверь и шепотом добавила: – Но служанка дома. – Здесь она сделала жест, значащий – «входите». Афраний обернулся и вступил на каменные Как прокуратор пытался спасти Иуду ступени. После чего и дама и он скрылись снутри домика.

У этой дамы Афраний пробыл совершенно уже недолго – никак менее минут 5. После чего он покинул дом и террасу, пониже опустил капюшон на глаза и вышел на улицу. В домах в это время уже зажигали осветительные приборы, предпраздничная Как прокуратор пытался спасти Иуду толчея была все еще очень велика, и Афраний на собственном муле потерялся в потоке прохожих и всадников. Предстоящий путь его никому не известен.

Дама же, которую Афраний именовал Низа, оставшись одна, начала переодеваться, при этом очень торопилась. Но как ни тяжело ей было разыскивать нужные ей вещи в черной Как прокуратор пытался спасти Иуду комнате, осветительного прибора она не зажигала и служанку не вызывала. Только после того как она была готова и на голове у нее было черное покрывало, в домике послышался ее глас:

– Если меня кто-либо спросит, скажи, что я ушла в гости к Энанте.

Послышалось ворчание старенькой служанки в мгле:

– К Энанте Как прокуратор пытался спасти Иуду? Ох уж эта Энанта! Ведь воспретил же супруг ходить к ней! Сводница она, твоя Энанта! Вот скажу супругу...

– Ну, ну, ну, умолкни, – отозвалась Низа и, как тень, выскользнула из домика. Сандалии низы простучали по каменным плитам дворика. Служанка с ворчанием закрыла дверь на террасу. Низа покинула собственный Как прокуратор пытался спасти Иуду дом.

В это самое время из другого переулка в Нижнем Городке, переулка изломанного, уступами сбегавшего к одному из городских прудов, из ворота неприглядного дома, слепой собственной стороной выходящего в переулок, а окнами во двор, вышел юный, с аккуратненько подстриженной бородой человек в белоснежном чистом кефи, ниспадавшем на плечи, в новеньком торжественном Как прокуратор пытался спасти Иуду голубом таллифе с кисточками понизу и в новых скрипящих сандалиях. Горбоносый красавчик, принарядившийся для величавого праздничка, шел бодро, обгоняя прохожих, спешащих домой к торжественной трапезе, смотрел, как зажигалось одно окно за другим. Юноша направлялся по дороге, ведущей мимо рынка ко дворцу первосвященника Каифы, расположенному у подножия храмового холмика.

Через некое Как прокуратор пытался спасти Иуду время его можно было созидать входящим в ворота двора Каифы. А через некое время еще – покидающим этот двор.

После посещения дворца, в каком уже пылали осветительные приборы и факелы, в каком шла торжественная суета, юноша пошел еще бодрее, еще радостнее и заспешил назад в Нижний Город Как прокуратор пытался спасти Иуду. На том самом углу, где улица вливалась в базарную площадь, в кипении и толчее его опередила вроде бы танцующей походкой идущая легкая дама в черном покрывале, накинутом на самые глаза. Обгоняя юного красавчика, эта дама на мгновение отбросила покрывало повыше, метнула в сторону юного человека взор, но не только лишь Как прокуратор пытался спасти Иуду не замедлила шага, а ускорила его, будто бы бы пытаясь скрыться от того, кого она опередила.

Юноша не только лишь увидел эту даму, нет, он вызнал ее, а узнав, вздрогнул, тормознул, в недоумении смотря ей в спину, и тотчас же пустился ее догонять. Чуть не сбив с ног Как прокуратор пытался спасти Иуду какого-то прохожего с кувшином в руках, юноша догнал даму и, тяжело дыша от волнения, окрикнул ее:

– Низа!

Дама оборотилась, прищурилась, при этом на лице ее выразилась прохладная досада, и сухо ответила по-гречески:

– Ах, это ты, Иуда? А я тебя не выяснила сходу. Вобщем, это отлично. У нас Как прокуратор пытался спасти Иуду есть примета, что тот, кого не выяснят, станет богатым...

Волнуясь до того, что сердечко стало прыгать, как птица под черным покрывалом, Иуда спросил прерывающимся шепотом, боясь, чтоб не услышали прохожие:

– Куда же ты идешь, Низа?

– А для чего для тебя это знать? – ответила Низа, замедляя шаг и высокомерно смотря на Иуду Как прокуратор пытался спасти Иуду.

Тогда в голосе Иуды послышались какие-то детские интонации, он зашептал растерянно:

– Но как?.. Ведь мы же договорились. Я желал зайти к для тебя. Ты произнесла, что весь вечер будешь дома...

– Ах нет, нет, – ответила Низа и капризно выставила вперед нижнюю губу, отчего Иуде показалось, что ее Как прокуратор пытался спасти Иуду лицо, самое прекрасное лицо, какое он когда-либо лицезрел в жизни, стало еще привлекательнее, – мне стало скучновато. У вас праздничек, а что все-таки прикажешь делать мне? Посиживать и слушать, как ты вздыхаешь на террасе? И страшиться к тому же, что служанка скажет об этом супругу? Нет, нет, и я решила уйти Как прокуратор пытался спасти Иуду за город слушать соловьев.

– Как за город? – спросил растерявшийся Иуда, – одна?

– Естественно, одна, – ответила Низа.

– Позволь мне аккомпанировать тебя, – задыхаясь, попросил Иуда. Мысли его помутились, он запамятовал про все в мире и смотрел молящими очами в голубые, а сейчас казавшиеся темными глаза Низы.

Низа ничего не Как прокуратор пытался спасти Иуду ответила и прибавила шагу.

– Что все-таки ты молчишь, Низа? – жалобно спросил Иуда, ровняя по ней собственный шаг.

– А мне не будет скучновато с тобой? – вдруг спросила Низа и тормознула. Здесь мысли Иуды совершенно смешались.

– Ну, отлично, – смягчилась в конце концов Низа, – пойдем.

– А куда, куда?

– Погоди... зайдем в этот Как прокуратор пытался спасти Иуду дворик и условимся, а то я боюсь, что кто-либо из знакомых увидит меня и позже произнесут, что я была с хахалем на улице.

И здесь на рынке не стало Низы и Иуды. Они шептались в подворотне какого-то двора.

– Иди в масличное имение, – шептала Низа, натягивая покрывало Как прокуратор пытался спасти Иуду на глаза и отворачиваясь он какого-то человека, который с ведром заходил в подворотню, – в Гефсиманию, за Кедрон, сообразил?

– Да, да, да.

– Я пойду вперед, – продолжала Низа, – но ты не иди по моим пятам, а отделись от меня. Я уйду вперед... Когда перейдешь поток... ты знаешь, где грот?

– Знаю, знаю...

– Пойдешь Как прокуратор пытался спасти Иуду мимо масличного жома ввысь и поворачивай к гроту. Я буду там. Но только не смей идти на данный момент же за мной, имей терпение, подожди тут. – И с этими словами Низа вышла из подворотни, будто бы и не гласила с Иудой.

Иуда простоял некое время один, стараясь собрать Как прокуратор пытался спасти Иуду разбегающиеся мысли. В их числе была идея о том, как он растолкует свое отсутствие на торжественной трапезе у родных. Иуда стоял и придумывал какую-то ересь, но в волнении ничего как надо не обмозговал и не приготовил, и его ноги сами без его воли вынесли его из подворотни вон.

Сейчас Как прокуратор пытался спасти Иуду он изменил собственный путь, он не стремился уже в Нижний Город, а оборотился назад к дворцу Каифы. Сейчас Иуда плохо лицезрел окружающее. Праздничек уже вошел в город. Сейчас вокруг Иуды в окнах не только лишь сверкали огни, но уже слышались славословия. Последние опоздавшие гнали осликов, подхлестывали их Как прокуратор пытался спасти Иуду, орали на их. Ноги сами несли Иуду, и он не увидел, как мимо него пропархали мшистые жуткие башни Антония, он не слышал трубного рева в крепости, никакого внимания не направил на конный римский патруль с факелом, залившим тревожным светом его путь. Пройдя башню, Иуда, повернувшись, увидел, что в ужасной высоте Как прокуратор пытался спасти Иуду над храмом зажглись два циклопических пятисвечия. Да и их Иуда рассмотрел смутно, ему показалось, что над Ершалаимом засветились 10 неслыханных по размерам лампад, спорящих со светом единственной лампады, которая все выше поднималась над Ершалаимом, – лампады луны. Сейчас Иуде ни до чего не было дела, он стремился к Гефсиманским воротам, он желал Как прокуратор пытался спасти Иуду поскорее покинуть город. По временам ему казалось, что впереди него, посреди спин и лиц прохожих, мерцает танцующая фигура, ведет его за собой. Но это был обман – Иуда осознавал, что Низа существенно опередила его. Иуда пробежал мимо меняльных лавок, попал в конце концов к Гефсиманским воротам. В их, горя от Как прокуратор пытался спасти Иуду нетерпения, он все-же обязан был задержаться. В город входили верблюды, прямо за ними въехал военный сирийский патруль, который Иуда на уровне мыслей проклял...

Но все кончается. Нетерпеливый Иуда был уже за городской стенкой. На левой руке у себя Иуда увидел малюсенькое кладбище, около него несколько полосатых шатров богомольцев. Пересекши Как прокуратор пытался спасти Иуду пыльную дорогу, заливаемую луной, Иуда устремился к Кедронскому сгустку, с тем чтоб его пересечь. Вода тихо журчала у Иуды под ногами. Перепрыгивая с камня на камень, он в конце концов выкарабкался на обратный гефсиманский сберегал и с величавой радостью увидел, что дорога над садами тут пуста Как прокуратор пытался спасти Иуду. Невдали уже показывались полуразрушенные ворота масличного имения.

После душноватого городка Иуду поразил одуряющий запах вешней ночи. Из сада через ограду изливалась волна запахов миртов и акаций с гефсиманских полян.

Ворота никто не охранял, никого в их не было, и через пару минут Иуда уже бежал под загадочной тенью развесистых Как прокуратор пытался спасти Иуду большенных маслин. Дорога вела в гору, Иуда поднимался, тяжело дыша, по временам попадая из тьмы в кружевные лунные ковры, напоминавшие ему те ковры, что он лицезрел в лавке у ревнивого супруга Низы. Через некое время мелькнул на левой руке у Иуды, на поляне, масличный жом с томным каменным колесом и груда каких Как прокуратор пытался спасти Иуду-либо бочек. В саду никого не было. Работы закончились на закате. В саду не было ни души, и сейчас над Иудой гремели и заливались хоры соловьев.

Цель Иуды была близка. Он знал, что вправо в мгле на данный момент начнет слышать тихий шепот падающей в гроте воды. Так Как прокуратор пытался спасти Иуду и случилось, он услыхал его. Становилось прохладнее.

Тогда он замедлил шаг и негромко кликнул:

– Низа!

Но заместо Низы, отлепившись от толстого ствола маслины, на дорогу выпрыгнула мужская приземистая фигура, и что-то блеснуло у нее в руке и тотчас потухло.

Иуда шарахнулся вспять и слабо вскрикнул:

– Ах!

2-ой человек Как прокуратор пытался спасти Иуду преградил ему путь.

1-ый, что был впереди, спросил Иуду:

– Сколько получил на данный момент? Гласи, если хочешь сохранить жизнь!

Надежда вспыхнула в сердечко Иуды. Он отчаянно воскликнул:

– 30 тетрадрахм! 30 тетрадрахм! Все, что получил, с собою. Вот средства! Берите, но дайте жизнь!

Человек впереди одномоментно выхватил из рук Иуды кошель. И Как прокуратор пытался спасти Иуду в тот же миг за спиной у Иуды взлетел ножик, как молния, и стукнул влюбленного под лопатку. Иуду швырнуло вперед, и руки со скрюченными пальцами он выкинул в воздух. Фронтальный человек изловил Иуду на собственный ножик и по рукоять всадил его в сердечко Иуды.

– Ни... за... – не своим, высочайшим и Как прокуратор пытался спасти Иуду незапятнанным юным голосом, а голосом низким и укоризненным проговорил Иуда и больше не издал ни 1-го звука. Тело его так очень ударилось об землю, что она загудела.

Тогда 3-я фигура появилась на дороге. Этот 3-ий был в плаще с капюшоном.


kak-refleksiya-pomozhet-sformirovat-individualnij-stil.html
kak-reklamnie-soobsheniya-dolzhni-bit-organizovani-vo-vremeni-mediagrafik.html
kak-reshaetsya-vopros-o-vremeni-soversheniya-dlyashegosya-prestupleniya-a-tak-zhe-sovershennogo-v-souchastii.html